— Ты заедешь за мной? — прервала его пораженная Шарон. — Но ты не собирался туда, Фрэнк…

— У брата медовый месяц, как тебе очень хорошо известно, и он не вернется до следующей недели, — строго напомнил ей Роберт и, с очередной затаенной насмешкой взглянув на нее, добавил не слишком любезно: — Ты ведь не настолько обманываешь себя, чтобы верить в то, что наш ненаглядный братец сократит свой заслуженно сладкий отпуск ради того, чтобы прошвырнуться с тобой в Италию? Или как раз на это ты тайком надеешься? Полагаешь, что он так и сделает?.. Боже мой, Шарон, когда же ты, черт возьми, вырастешь и поймешь, что…

— Что? Что пойму? — гневно оборвала его Шарон. Губы у нее задрожали, и она изо всех сил старалась сдержать эту дрожь. — Ну, говори, давай. Скажи то, что тебе так хочется сказать — мы оба знаем что! Или мне произнести это за тебя? — Она гордо приподняла голову, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. — Когда наконец я пойму, что Фрэнк не любит меня, что он никогда не полюбит меня… Что он любит Джейн. — Шарон знала, что ее глаза кажутся слишком яркими из-за предательских слез, но ничего не могла с этим поделать. Чувства, что бушевали в ней, подавляли последние усилия воли.

— Конечно, я знаю, что Фрэнк не поедет в Италию, — устало произнесла она, отворачиваясь от Роберта. Шкатулка в сердцевине костра вдруг, будто в агонии, гулко затрещала, объятая пламенем.

Она как завороженная смотрела на огонь, и в сердце клокотала острая, неистовая боль.

Шарон с трудом удерживалась от того, чтобы не выхватить шкатулку из костра, пока еще не поздно, спасти ее от гибели. Ведь горели не просто сувениры, — горели самые сокровенные воспоминания, тлела, вспыхивала рассыпалась искрами ее любовь к Фрэнку: подарок, что он вручил ей в тот памятный день рождения, когда она встретила своего принца… открытка от него… и еще подарки. Довольно скромные, непритязательные и, конечно, никак не адресованные возлюбленной. Разумеется, тот же Роберт лишь всласть посмеялся бы над этими драгоценными для нее сокровищами, которые она так нежно берегла столько лет…